Дмитрий БЛИЗНЕЦ — Особенности Кабардино-Балкарской рыбалки, или, непозволительная роскошь оставаться человеком…

Спустившись с гор, я искупался в нальчиковском озере. Три местных рыбака в позе «мыслителей» уставились на поплавки. Боковым зрение выхватываю, что один из них отделился от коллектива и подходит ко мне.

— Как ты дышишь?

Оглядываюсь: «Бляха, 701!». Передо мной нарисовался натуральный Ёжик в тумане кавказской национальности: невысокий, с соответствующей прической, под которой разлились огромные чёрные глаза, чуть уступающие носу. Я внутренне обрадовался, что встретил человека, неприкаянней себя.

— Как все, дорогой!

На Кавказе я всегда прибавляю это волшебное слово, выуженное из фильмов и книг.

— Ты куришь?

— В 14 лет бросил.

— А сколько курил?

— 2 сигареты днём и одну ночью,- сострил я.

Пауза.

— Нэээт, сколько лет?

— Две недели.

— А-а-а… А я 40 лет курю. Я уже так плыть не могу… Выпьешь? Согреешься?

— Чача?

— Водка.

— Дима.

— Ахмед.

— Я из Питера.

— А я в Казахстане родился… Ты не местный?

— Ахмед, прикрой — переодеться надо.

Ахмед отвёл полы куртки в стороны.

— Да нет, нормально прикрой.

Ахмед снял куртку и развёл руки. Я переоделся, и мы пошли пить.

— Как тебя зовут?

— Дима.

— Ты откуда?

— Из Питера, — я осознал, что сегодня мне придётся поработать испорченной пластинкой.

— А я Ахмед.

— Из Казахстана.

— Да, я там родился.

Вижу: из сумки на меня смотрит длинная нетронутая буханка белого. Голод заговорил моим голосом:

— Хлебом можно закусить?

Глаза Ахмеда заполнили всё его сухощавое лицо.

— Ты что?! Зачем спрашиваешь?

— У нас принято спрашивать.

— Плохо у вас принято. Ты — мой гость. Всё, что видишь — твоё!

Я залез в чужую сумку, вытащил белый, с корочкой, параллелепипед, и отломил горбушку. Голод — не тётка.

— Муса, — Ахмед ткнул пальцем в пожилого, сморщенного рыбачка. Указательный коготь продлил траекторию и остановился на рыбаке помоложе, но краснее и с бутылкой в руке.

— Мухаммед.

Два мутных стеклянных взгляда попытались сфокусироваться на моей скромной персоне.

— Как тебя зовут?

— Меня — Дима. А ты — Ахмед из Казахстана.

— Да, я — Ахмед из Казахстана. Мухаммед, наливай!

Мухаммед накапал грамм по пятьдесят в два пластиковых стаканчика и подал нам с Ахмедом. Тот поднёс драгоценную жидкость ко рту и зашмыгал своим замечательным носом, как настоящий ёж. Дарвин, ты не прав! Мухаммед же с бутылкой водки в руке и зелёной феске смотрелся персонажем с детской картинки — загадки «Убери лишнее». И все это на фоне гор в осенней цыганской шали! Остановись, мгновенье, ты кайфово! И тут меня прорвало:

— Я хочу выпить за рай, в котором вы живёте, за самых добрых и душевных людей на Кавказе, за…

— Ты что, ненормальный?! Как тебя зовут?

Я беспомощно посмотрел на Мусу с Мухаммедом. Их лица не выражали ничего, кроме желания поскорее выпить.

О, Аллах! Великий и всемогущий! Это я про себя, а вслух спокойно:

— Я — Дима, а ты — Ахмед.

— Да, я Ахмед, я родился в Казахстане…

— Ладно, выпьем, что все мы — братья, наша мать — Советский Союз!

Лица оживились, и троица наперебой затараторила по-кабардински. Тост приняли во всех смыслах. Жгучее тепло разлилось по продрогшему телу. Ахмед, Мухаммед и Муса правда стали похожими на братьев.

— Я родился при Брежневе, потом меня обрезали татары — мусульмане. Сказали: «Терпи, канфета получишь!». Руки связали. Я маленький был, ещё школа не ходил.

От волнения Ахмед забыл про склонения и падежи.

— Больно было. Всё помню. Я бы их сам теперь обрезал, пидарасов этих. По шею! Как больно было! А зачем? Зачем меня мусульманом делали? Я вырос, может христианом стал! Как тебя зовут?

Я махнул рукой:

— Дима из Питера.

— А я Ахмед из Казахстана. Ты христианин?

— Да, я православный, но в церкви редко бываю.

— Муса, ещё есть?

Настала очередь Мусы махать рукой.

— Мне на ужин успеть надо…

— Пошли, я тебя провожу, — и положил почти целый белый пушистый хлеб в мой рюкзак.

— Давай оставим рыбакам — им пригодится.

— Не обижай.

Я понимал, что вряд ли их ждёт роскошный ужин, если вообще что — то или кто — то ждёт… Но, делать нечего. Я накинул рюкзак, и мы двинулись.

— Пописать надо.

— Да, я тоже хочу.

— Тут женьщинь ходят.

— Да и *** с ними.

— А я думал — с нами, — Ахмед ещё мог острить.

Мы спустились в кусты.

— Ты мене приставать не будишь?

Этого не хватало! Я схватился за голову. Мысленно, ибо руки уже были заняты.

Отлив, мы продолжили путь вдоль озера.

— Меня обрезали — я в школу не ходил, — грустные, чёрные глаза уставились на меня, ища сочувствия, — Нельзя ребёнок насильно ислам делать! Ты верующий?

— Я православный, но в церковь редко хожу, — за вечер я уже привык работать девушкой -матюгальником с РЖД и даже стал получать удовольствие от повторов.

— Мне стыдно, я Намаз не делаю. И никогда не делал. Все люди — братья, все — русские: кабардинцы, казахи, осетины, черкесы, украинцы, беларусы — все русские. У меня мать — украинка, отец — черкес. Я — русский, Аллахом клянусь! — последняя фраза взорвала вечернюю тишину озера. На нас оглянулись бородатые спортивные парни. Навстречу двигались две белёсые пышки, лет за 60 каждая.

— Вы — русские?

Та, что попышнее, проворчала:

— Нет.

— А кто вы?

Ему отвечают:

— Японки.

Ахмед выругался.

— У меня дочь инвалид, сын меня на *** посылал. Я выпиваю раз два месяц. А так я не пью.

«Ну, ну» — подумал я, и мне стало немного стыдно…

Мы подошли к ступенькам.

— Я подняться не могу: после аварии ноги болят, — Ёжик виновато опустил взгляд.

Я не стал привычно скулить, что сам тоже еле ползаю, а расстегнул рюкзак и попытался достать хлеб. Глаза напротив вылупились.

— Ладно. Спасибо, дорогой, — первый раз за вечер я вставил эту присказку не автоматически.

Поднявшись примерно до половины, я оглянулся на несуразную фигуру.

Ёжик уходил в свой туман, а я сквозь рюкзак чувствовал лопатками

ТЁПЛУЮ

МЯКОТЬ

ХЛЕБА.

PS: вчера ночью ко мне приходил Ахмед. Он сказал: «Дима, меня все гонят — мусульмане, христиане, бедные, богатые… У меня никогда не было друзей, как у тебя до 27 лет. Ты меня поймёшь. Мне уже немного осталось. Напиши про меня».

— Ахмед, у меня нет таланта, я не смогу.

— Напиши, как можешь. Ты — мой брат. Ты сам говорил.

Вдруг он стал превращаться в ежа, как в фильмах-ужастиках. Я понял, что сплю и меня бросило в скрюченную от страха тушку тела. Я проснулся и написал. Как мог…

0

Автор публикации

не в сети 2 дня

Дмитрий БЛИЗНЕЦ

2
Стихотворные тексты от Близнеца.
Комментарии: 1Публикации: 46Регистрация: 17-01-2021
Категории стихотворения "Особенности Кабардино-Балкарской рыбалки, или, непозволительная роскошь оставаться человеком…":
Добавить комментарий
Читать стих поэта Особенности Кабардино-Балкарской рыбалки, или, непозволительная роскошь оставаться человеком… на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения современных поэтов о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.